До дна

из Будапешта в Вену, из Времени во Время.
В одном из июльских номеров Observer'а за 1914 год вы, может быть, найдете статью, подписанную именем мисс Шарлотты Стерн - двадцатишестилетней британской журналисточки, которой чуть позже, в военные годы, хватит цинизма сделать себе имя на чужой безответственной искренности - старой искренности еще живой, но уже стремительно выходящей из моды. Собственно, так и положено людям этой - и если бы только этой! - профессии, ничего особенного здесь нет. Но о мнении мисс Стерн мы поговорим чуть позже - как и о появившихся на европейских прилавках открытках с фотографиями из одного из последних рейсов знаменитого Восточного Экспресса, успевших достичь пункта назначения до начала Великой Войны.
А сейчас я все-таки позволю себе поговорить от лица мааааленького кусочка мастерского мозга, в который около года назад пришла идея очередной реализации нашего родного и любимого архетипа случайных попутчиков - на этот раз в абсолютно буквальном смысле этих слов (хотя слово "случайный" все же может вызывать некоторые сомнения, да, разумеется). Эта игра не взлетала почти год. За это время сменилось место ее проведения (один раз), даты (три раза) и большая часть кастинга (тут лично я счет потеряла). До игры мы думали, что мироздание просто очень сильно не хочет этой игры - теперь кажется, что она просто требовала нужного времени, места и людей, своих единственно правильных. И, я считаю, она дождалась.
Эта игра стоила ожидания - хотя бы ради того, чтобы просто увидеть то, что происходило (происходило ли?..) в нашем вагоне-ресторане и ради потрясающе теплого и правильного финала.

Спасибо вам - знающим свою цель борцам и неприкаянным скитальцам, воинам и шутам, безумцам и поэтам, искренним мужчинам и красивым женщинам. Спасибо за тот теплый и доверчивый вечер, когда мы - случайные попутчики, пленники судьбы и ее гости, - достойно проводили свою эпоху. Нас всех еще изменит жизнь, мы станем хитрее и злее, умнее и, может быть, самую малость несчастней, но все мы, так или иначе, ее дети, сыновья и дочери изумительной la Belle Epoque. Эпохи, конец которой мы скоро увидим, изящной и простой, искренней и верной. Одной из многих - и последней в своем роде.
За нашу эпоху. За пламя ее заката. За то, кто мы есть. До дна, дамы и господа, до самой последней капли.